Чтобы "Дон Кихот" — этот парад виртуозности, эта вереница эффектных характерных и классических эпизодов — не превратился в откровенный дивертисмент, а стал увлекательно рассказанной историей, — для этого нужно какое-то особое слияние актерских душ, какое-то счастливое стечение обстоятельств.

Такое чудо свершилось, когда 12 марта в главных партиях выступили Ирина Чистякова и Фарух Рузиматов. Хорошо знакомые мастера, впрочем, равно способные как восхищать, так и разочаровывать,

— в этот раз они оба оказались не только на высоте своих технических возможностей, но еще и продемонстрировали редкий по сыгранности, будто наэлектризованный актерский дуэт. Удивительным оказался тот художественный эффект, который возник в сочетании этих двух, казалось бы, совсем несочетаемых индивидуальностей. Темпераментный, экспрессивный Базиль Рузиматова скорее матадор, чем цирюльник подчеркнуто независимый, подчеркнуто элегантный в демократичной и пестрой барселонской толпе. И женственная, мягкая Китри Чистяковой, не обладающая броским темпераментом характерной балерины.

Нет, ярко выраженной характерности не было в этой миниатюрной Китри. Но ее выход в I акте на площади стал все же выходом героини. Она сразу выделилась в толпе естественной лучезарностью облика и танцем - искрящимся и захватывающе виртуозным.

Естественность и очарование — вот самое ценное в ее Китри, вот то, чем она сразу же покоряет. А блеск ее танца — в легкой и хлесткой ритмичности гран падебасков, филигранной отделке мелких движений и в безумной скорости финальной диагонали вращений на фоне развевающихся красных плащей.

Чистякова, давно уже зарекомендовавшая себя в партии Китри в этот раз вновь предстала перед нами уверенной в себе балериной и умной актрисой, понимающей свои возможности, и способной найти свое, отличное от других, решение роли.

Дуэт Чистяковой и Рузиматова в "Дон Кихоте" - нетрадиционный, необычный дуэт. Главное в нем —романтическая привязанность, взаимное чувство героев, и притом - не однокрасочное, а показанное в развитии, за которым интересно следить.

Китри Чистяковой по-настоящему раскрывается не в 1-м, а во 2-и и 4-м актах — картине "Сна" и картине свадьбы. Ее Китри сохраняет игривое лукавство, дразнящую привлекательность на протяжении всего спектакля. Но картина "Сна" как бы вскрывает неявную сущность ее героини- испанки. Особенность ее вариации во "Сне " - не широта и полет, а устойчивость, нежный трепет и легкость. В ее трактовке роли есть тонкий эротический подтекст. Здесь она — амур, сама любовь, сам лукавый эрос.

С ее стороны дуэт держится именно на этом. Их "Дон Кихот" — балет затаенного чувства, балет счастливой тайны двоих. И они в каждом акте танцуют разные оттенки этой любви. От состязания в виртуозности в 1 акте, от радостного возбуждения сцен в кабачке, к душевному экстазу последнего акта, где их па де де -отдельный маленький шедевр и вместе —логическое завершение истории этой любви, апофеоз этого дуэта.

Как и в предыдущих актах, в финальном гран па создает неповторимый эффект так удачно выстроенная игра противоположностей. Чистякова здесь — идеально классичная Китри. В адажио она все строит на устойчивости, поистине царственной, поистине неотразимой. Ее танец полон сдержанного ликования. Суть ее финального адажио - скрытое торжество. И эти долгие замирания в безупречных аттитюдах на пальцах, этот шик, внутренне спокойный, великолепно подчеркивался неистовыми, как смерч, вращениями и взлетами Рузиматова.

А вариация Чистяковой, исполненная на едином вдохе, превратилась в стремительный бег, заставивший испытать легкий восторг и от этой скорости, и от безупречной чистоты пальцевого аллегро.

Дуэт Чистяковой и Рузиматова - союз одинаково независимых, знающих себе цену артистов. Они оба ориентированы на виртуозный дуэт. И в танце они, как правило, прекрасно дополняют друг друга. Однако цельный спектакль и полное взаимопонимание получаются у них не всегда, не всегда мы видим со стороны партнера такой живой и непосредственный отклик. И поэтому особенно радостна происшедшая в этот раз удивительная актерская метаморфоза.

 

Мария Юрьевна Ратанова, ​ историк балета, критик​